Глава 5. Обезьянка (Клубничные страсти)


Несмотря на то, что время уже давно перевалило за полночь и спать оставалось всего ничего, сон к Аркаше не шел. Он ворочался в постели, то и дело нервно хватал с тумбочки телефон и вглядываясь в равнодушно светящиеся циферки, с дрожью ощущал, как неумолимо подкрадывается утро.


Идея с презентом для Даши уже не казалась ему такой замечательной — чем он лучше остальных ребят? Аркаша представил, как девушка его мечты скользнет мимолетным насмешливым взглядом, недоуменно дернет плечиком и растворится в облаке кружащихся снежинок. А он, как дурак, будет стоять с пылающими от смущения ушами и идиотской коробкой в руках, молясь про себя, чтобы никто из однокурсников не стал свидетелем его позора. Сцена представилась так ярко, что Аркаша явственно ощутил, как зардели его щеки и уши, а мысли заметались в голове, спасаясь от внутреннего пожара.



Выбравшись из постели он уныло поплелся к окну, и распахнув форточку, с наслаждением вдохнул ледяной воздух. Порыв ветра швырнул в его сторону горсть снежной пыли — Аркаша почувствовал нежные прохладные прикосновения снежинок и мысли его снова заскользили в направлении предстоящего дня.



Промаявшись почти до утра в попытке взвесить все плюсы и минусы своего плана по завоеванию Дашиного сердца, Аркаша наконец уснул. Прозвонивший раз пять будильник никоим образом не нарушил крепкий сон своего владельца. Пиликнув в последний раз, он злорадно отключился, оставив на прощанье лишь мигающий время от времени индикатор разрядившейся батареи.



Выспавшемуся и проголодавшемуся Доктору тоже не удалось поднять с постели хозяина: обычные трюки со стягиванием одеяла и тыканьем холодным носом в теплый разомлевший бок или шею эффекта не возымели. Аркаша лишь заворачивался в одеяло плотнее — как гусеница в кокон, что-то недовольно бурчал и вновь проваливался в глубокий сон.



Наверное, он так и проспал бы до самого вечера, упустив лучший в году шанс поведать девушке о своих чувствах, если бы не Обезьянка.



— Полундра! Свистать всех наверх! — проорал деланным басом прямо в ухо знакомый девичий голосок.



— Обезьянка! — Аркаша радостно встрепенулся и попытался схватить подругу. Та ловко отскочила и тряхнув короткими рыжими кудряшками, издали погрозила ему пальцем.



Вообще-то Обезьянку звали Маруся. Аркаша помнил, как однажды пасмурным мартовским утром он сидел в коридоре детской клиники, и трясся от страха, держась за раздутую щеку.



— Привет! — на скамейку рядом с ним уселась худенькая рыжеволосая девочка лет семи в желтом больничном халатике и огромных смешных тапках на босу ногу. — Ты новенький? Из какого отделения?



— Не из какого. — Аркаша искоса глянул на соседку и отвернулся, демонстрируя свое нежелание вступать в беседу с какой-то похоже на растрепанную мартышку пигалицей.



— Врун! Тут все из какого-нибудь отделения!



— А я не из какого! И я не врун! — Аркаша с обидой посмотрел на девчонку. — У меня просто зуб… — он показал на щеку.



— Зуб! Подумаешь! — девочка презрительно фыркнула и сморщила маленькое личико, чем усилила свое сходство с обезьянкой



— А ты думаешь, не больно зубы вырывать? И еще укол делать будут… — Аркаша возмущенно посмотрел на непонятливую девчонку.



— Ерунда! — она снова хмыкнула.



— Ага, тебе бы так! — трагическим голосом почти прорыдал Аркаша.



Вместо ответа девочка задрала рукав и вытянула вперед бледную ручонку, испещренную алыми крапинами и синими разводами.



Аркаша не сразу понял что это такое, а поняв, пристыженно замолчал.



— Здравствуй, Маруся! — из кабинета выглянул пожилой доктор. — Тебе придется немного подождать, пока я буду заниматься этим молодым человеком.



— Хорошо Петр Петрович.



Тогда впервые в жизни восьмилетний Аркаша по-настоящему осознал, что означает «вести себя по-мужски». Он сидел с вытаращенными от страха и боли глазищами, вцепившись в подлокотники стоматологического кресла побелевшими пальцами, но не издал ни единого звука.



— Молодец, старик! — Маруся уважительно хлопнула его по плечу, когда Аркаша едва живой выполз из кабинета, затем проскользнула внутрь.



***



— Очень больно было? — участливо спросила мама, когда он вернулся.



— Ерунда! — Аркаша попытался улыбнуться непослушными онемевшими после наркоза губами.



Мама удивленно посмотрела на повзрослевшего вдруг сына, спрашивая себя, что же такого могло приключиться с ее мальчиком за каких-то полчаса.

...
2.03.2018